Золушка плачет – у сказки печальный финал:
Принц позабыл, и любовь её стала проклятьем…
Крестная-фея в сердцах закатила скандал...
В рвань превратилось волшебное бальное платье…

Тыква-карета давно уже стала гнильем…
Мыши-лошадки закончили жизнь в мышеловке…
Кучер был крысой… растерзан вчера вороньем.
Видишь, к чему привели колдовские уловки?

Помнишь, часы били полночь: «Скорее! Беги!»
Длинная лестница, мрамор, пажи, треуголки…
Чувствуешь, туфелька падает с левой ноги?
Звон хрусталя – на ступеньки упали осколки…

Магия рухнула – вдребезги старый сюжет!
Мусор хрустальный остался от сказки старинной…
Золушка, плача навзрыд, натирает паркет…
Туфелька тускло мерцает на полке каминной…

Плачешь? Не надо. Так ни фига не легче.
Больно? Я знаю, девочка, се ля ви.
Это пока не кровь, а всего лишь кетчуп,
к слову сказать, замешанный на крови.
Это пока тихонечко, понарошку, не на износ,
а первая проба сил: сжатие, растяжение –
стерпишь, крошка? А на излом? А вдоль боковой оси?
От недосыпа сносит в безумный штопор,
где-то звенит будильник – пора вставать.
Кто бы еще дыру в голове заштопал,
чтобы по центру: «Warning! Не кантовать!»?
Что у тебя в наушниках? Smashing Pumpkins?
Кто у тебя на сердце? Не злись, молчу.
Милая, ты же так задираешь планку,
что никому на свете не по плечу,
ты же по венам гонишь все двести сорок,
незаземленный провод внутри дрожит…
Город вокруг – размытый и невесомый –
тщится июнь по-быстрому пережить,
горбится под ладонью кольцо бульваров,
жмурит глаза высотка, звенит трамвай.
Хочется счастья? Вон же его – навалом,
только тебе нездешнего подавай:
чтобы такого наглого, цветом в просинь,
выйти во дворик и на весь мир орать.
Кстати, скажи, кого ты ночами просишь
то отпустить, то руки не убирать?
В мякоть подушки – выкрик голодной чайки,
зубы покрепче стиснуть, иначе – взрыв.
Ваша любовь – немыслимая случайность,
ты это даже сможешь понять, остыв…
Или не сможешь. Пятая, сто вторая –
грабли все те же, очень похожи лбы.