Главная » Статьи » Публикации » Жизненные истории

В. ЦАРИК. "Улица моя..."


   Я был на той войне, которая была.
   Но не на той, что сочиняли после.
   На такой войне я не был.
  
   Ю. Белаш
  
   КАК ЭТО БЫЛО

Боевые действия в городе Бендеры в 1992г.

Свидетельства участников и очевидцев

  

"Улица моя..."
(опубликовано в газете "Новое время" N70 (453) 11 августа 1992 года):

  
   "Конец июня. Я иду улицами города, теперь уже с работы, можно и не спешить, но ноги сами выбирают этот прижившийся маршевый шаг.
Оглядываюсь на изуродованное лицо исполкома, на фасаде которого на всю оставшуюся жизнь запомнил каждую выбоину, каждый взорванный пролет, на ослепшие окна. Перед входом - молодые, пожилые и даже очень пожилые мужчины в камуфлированной форме. В руках - автоматы, на голове - береты, конфедератки, каски. У обочины - бронетранспортеры, легковые, грузовые машины. Одни только что припарковались, другие - отправляются в новую дорогу. То же самое - возле рабочего комитета СТК, комендатуры гвардии. Уже привычными стали выбитые в здании окна - память о боях 19-22 июня. Все это тоже стало привычным, приметы улиц сегодняшнего дня.
   У одного из бронетранспортеров - столик с едой: колбаса, консервы, свежие батоны с... воткнутыми в них горящими свечами. Это боевые друзья-гвардейцы вместе с ополченцами и просто прохожими поминают героически павшего девять дней назад Колю Белана. Был Николай дружелюбен, умен, храбр. Он погиб в бою, защищая наш город Бендеры, за Приднестровскую Молдавскую Республику.
Его друзья по экипажу поклялись отомстить врагу. На броне своего бронетранспортера они написали белой краской: "За Колю Белана!".
Подобные надписи и на других бронемашинах.
   А вот на этом, застывшем возле магазина на аренде "Овощи и фрукты",
уже ничего прочесть нельзя - он сгорел у поворота на улицу Кавриаго, подожженный полицейскими, удерживавшими известное всем здание на улице Дзержинского.
   ...Вот уже который день установленное у дальнего угла парка имени Горького орудие полицаев расстреливало все попадавшие в поле зрения его прицела машины. Свидетельство этому и застывший возле магазина N10 "КамАЗ", и отбуксированный в проулок на улицу Котовского колесный бронетранспортер,
тоже сгоревший. Казачий разъезд имел несчастье повернуть на улицу Кавриаго и был подожжен полицейскими артиллеристами. Два казака сгорели заживо.
   Сколько раз ребят - и гвардейцев, и ополченцев, и казаков - предупреждали об опасности движения по этой дороге! Забывчивость, безрассудная храбрость, пренебрежение опасностью стоили жизни многим защитникам города.
   Не воспользовался в тот день добрым советом и я, пойдя по Кавриаго,
и в тридцати метрах от десятого магазина был обстрелян короткой очередью из непонятного оружия. Его боеприпасы с треском взрывались над головой. Меня и увязавшегося за мной старика вторая очередь обдала треском у поворота, куда мы свернули и остановились, не зная, что делать дальше.
   - Снайпер, что ли? - спросил без испуга в голосе мой случайный попутчик.
   - Черт его знает.
   Кто из чего стрелял, я и сам не мог понять.
Но спокойствию старика не удивился. Еще неделю назад люди
вздрагивали от неожиданно раздававшегося с крыши многоэтажного дома выстрела или автоматной очереди.
Сразу же бросались к укрытию. И вот фронтовая привычка, так сказать, "не кланяться каждой отдельной пуле", стала частью характера многих из нас.
   Поравнявшись с первой школой, машинально бросаю взгляд на ее этажи. Неделю назад оттуда снайпер в течение нескольких дней трепал нервы прохожим. Долго не удавалось, но все-таки успокоили. Появился второй. Место для него оказалось беспокойным, и он переместился на соседнюю улицу, в строящийся двухэтажный дом, но и оттуда его выкурили...
   И вот моя улица. Полмесяца это была главная магистраль, по которой группами, поодиночке шли к мосту через Днестр люди, решившие покинуть город. Их ушло более 100 тысяч человек. А в этот день мне навстречу попались лишь две женщины и один ребенок.
   - Чего же сразу-то не уехали? - спрашиваю.
   - Да вот, все надеялись, что в Кишиневе наконец наберутся ума и прекратят это кровопролитие. Но положение с каждым днем стало ухудшаться. Уже обстреливают и жилые дома минометами. Когда сегодня в нашем квартале от прямого попадания мины в дом погибла вся семья, решили собираться в путь, собрали узлы.
   Да, минометные обстрелы - дело нешуточное. Познал это на собственной шкуре. Только в нашем квартале за два дня были повреждены несколько домов, погибли трое прохожих. Потом хоть ночью не беспокоили и можно было наконец избавиться от навязанной тебе многодневной бессонницы.
   У калитки, как и в далекие мирные дни, меня поджидал Афанасий Никифорович Лунгу, у которого я живу. Человек основательно больной
- еле-еле передвигается, опираясь на палочку, - он тем не менее не теряет присутствия духа даже сейчас, когда идет война. Даже когда мины рвутся совсем рядом или стригут ветки шальные пули со стороны улицы Первомайской.
   - Как там, мы победим или нас? - встречает он меня шуткой, которая с некоторых пор стала заменять ему слова приветствия.
   - А вы как думаете?
   - Как вчера.
   "Как вчера" - эту фразу он произнес уже много дней назад,
напомнив мне тогда один из наших разговоров,
во время которого сказал такую фразу:
"Не взять им город потому, что даже с нашей улицы почти все мужчины ушли в ополчение". И пояснил для ясности, почему упомянул слово "почти"; потому, что остальные служат в милиции или гвардии. А пара баламутов, которые ленивы в работе и умеют "брать на грудь", то есть вино пить, - не в счет.
   Ужинаем мы с Афанасием Никифоровичем поздно, да нынче и не очень наужинаешься. А потому присаживаюсь, как всегда, рядом с хозяином хаты.
Он любит наблюдать прохожих, я ему помогаю в этом. Но сегодня улица пустынна. Соседи выглянут на минуту-две - и снова к себе во двор. Скучное времяпрепровождение быстро нам надоедает.
   - Пройдемте лучше в дом, - говорю.
   Афанасий Никифорович молча соглашается. И не зря: только захлопнулась за нами дверь - задребезжали стекла, затряслась земля и по переулкам ударил визгливый грохот.
   - Опять "балалайка" заиграла, - невесело сказал он. Так он называет минометный обстрел.
   А мины разорвались в нашем квартале и совсем близко от нашего дома.
   - И чего это он стреляет? Что, не знает, что так можно и убить кого-то? - пытается пошутить Афанасий Никифорович. Но шутки не получилось, он это уже и сам понял.
   - Ложимся, от греха подальше, на койки. И поближе к стене, - предлагаю.
   Такое спасение от осколков мин - наше изобретение. Мина, как известно, разрывается при минимальном соприкосновении с препятствием, стену ей не пробить, а вот через окно осколками может стегануть.
   Минуты три-четыре тишины - и снова грохот. От нас далековато. При таких разрывах мы чаи гоняем. Но вот уже ближе. Еще ближе. И вдруг сразу две серии - по три взрыва один за другим. А через пару минут послышались какие-то суетливые выкрики за окном. Выглянул - увидел бегущего соседа, что напротив.
   - Что-то случилось, - говорю и бросаюсь к выходу.
   - Не надо, не выходи, убьют, - кричит Афанасий Никифорович. Но я уже за воротами. А там - беда: погиб Максим Ивлев и получил ранения в голову и ногу сосед из дома, что рядом, Сережа. Максим Ивлев вышел с Сережей из дома - и тут рвануло. Сережа Горблюк - журналист из парканской газеты "Патриот". Он только-только вернулся с работы, сдав очередной материал о боях в Бендерах. Там было и про нашу улицу. И вот...
   Когда скорая увезла Сережу, я направился к нашей калитке. Афанасий Никифорович стоял возле нее, опираясь на свою палочку.
   - Меня не пущали, а сами - под мины? - незло укорил его.
   - Так не стреляют же. У них перекур, - грустно пошутил он. Я и не заметил наступившей тишины. Но она была короткой. Через полчаса опять загугукало, но мины уже рвались на других улицах".
В. ЦАРИК.
Категория: Жизненные истории | Добавил: Валерия (26.09.2010)
Просмотров: 1014 | Теги: Валентин Царик | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]